Ночь Вторая
Сказка Первая

У короля английского Галеотто рождается сын в обличии поросёнка, каковой трижды женится; после того как он сбросил с себя поросячью шкуру и обратился в красавца юношу, его прозвали Королём-Поросёнком

Сколь признателен должен быть человек, милые дамы, творцу, создавшему его на свет человеком, а не бессмысленной тварью; этого и за тысячу лет не выразить в полной мере никакими словами, как бы отточены и красноречивы они ни были. И вот мне припоминается одна сказка, повествующая о случившемся в наши дни, о том, как некто родился в обличии поросёнка, а позднее, после того как обратился в красавца юношу, стал прозываться всеми королём-поросёнком.


Итак, вам следует знать, мои дорогие дамы, что английский король Галеотто - человек столь же богатый земными благами, как и душевными - был женат на дочери короля венгерского Матиаша, прозывавшейся Эрсилией, которая превосходила красотой, добродетелями и обходительностью любую женщину своего времени. Галеотто так мудро правил своим королевством, что не было никого, кто имел бы основание на него жаловаться. Они уже долго прожили вместе, а судьба так и не пожелала, чтобы Эрсилия зачала. И это очень печалило и того и другую.

Как-то случилось, что, гуляя по своему саду и собирая цветы, Эрсилия, уже несколько утомлённая, приметила заросшую зелёной травкой лужайку и, дойдя до неё, присела. Одолеваемая дремотой и убаюканная сладостным пением птичек, распевавших наверху среди зелёных ветвей, она погрузилась в сон.

На её счастье, поблизости проплывали по воздуху три горделивые феи, которые, увидев спящую молодую женщину и разглядев, что она прекрасна и исполнена прелести, остановились и принялись советоваться между собой, не сделать ли так, чтобы её не могло настигнуть никакое несчастье и она стала заколдованной. И все выразили на это согласие.

Первая фея сказала:

- Я хочу, чтобы эту женщину не могло постигнуть никакое несчастье и чтобы она зачала первой же ночью, как ляжет со своим мужем, а также, чтобы она родила сына, который в целом мире не имел бы равного себе по красоте.

Вторая сказала:

- И я хочу, чтобы никто ничем не мог обидеть её и чтобы сын, который будет ею рождён, был наделён всеми добрыми качествами и такой привлекательностью, какие только можно себе вообразить.

Третья сказала:

- И я хочу, чтобы она была самой мудрой и самой богатой женщиной, какая только существует на свете, но чтобы сын, который будет ею зачат, родился в поросячьей шкуре и чтобы все поступки и повадки его были поросячьими, а также, чтобы он не мог выйти из этого состояния, пока не возьмёт за себя одну за другой трёх жён.


Как только феи отправились дальше, Эрсилия пробудилась от сна. Сразу поднявшись и взяв собранные ею цветы, она вернулась во дворец.

Не успело пройти и нескольких дней, как Эрсилия зачала, а когда подоспели столь желанные роды, произвела на свет сына, члены которого были не человеческими, а поросячьими.

Когда король с королевой узнали об этом, их охватило невыразимое горе. И дабы эти роды не обратились в поношение королеве, которая была сама доброта и сама непорочность, король не раз проникался мыслью, не приказать ли ему умертвить новорождённого и выбросить его в море. Но, непрестанно думая всё о том же и хорошо понимая, что сын, каким бы он ни был, рождён от него и не что иное, как его плоть и кровь, Галеотто в конце концов отбросил все недобрые помыслы, сперва пришедшие ему в голову, и, преисполнившись милосердия с примешанной к нему горечью, пожелал взрастить и воспитать сына не бессмысленной тварью, а хотя бы благопристойным и разумным животным. И заботливо взращиваемый младенец частенько прибегал к матери и, поднявшись на задних ножках, клал ей на живот своё рыльце и передние лапки, а любящая мать, в свою очередь, ласкала его: гладила по щетинистой спинке, обнимала и целовала так, как если бы он был человеческим существом. И малыш сворачивал хвостик колечком и явно показывал, что материнские ласки ему очень приятны.

Поросёночек, когда немного подрос, начал говорить на человеческом языке и похаживать в город и, наткнувшись на нечистоты и грязь, забирался и рылся в них, как это в обычае у свиней. А затем, весь измаранный и издающий зловоние, возвращался домой и, подойдя к отцу или матери, начинал около них вертеться и чесаться об их одежду, пачкая её навозом и грязью, но, так как он был у них единственным чадом, они всё это терпеливо сносили.


И вот однажды, вернувшись из привычных странствий домой и усевшись, мерзкий и грязный, на одежду матери, поросёнок, похрюкивая, обратился к ней с такими словами:

- Матушка, я хотел бы жениться.

Услышав это, мать сказала ему в ответ:

- О, дурачок, кто же, по-твоему, пойдёт за тебя? Ты такой зловонный и такой грязный, и ты хочешь, чтобы какой-либо барон или рыцарь отдал за тебя свою дочь?

Но поросёнок, похрюкивая, заявил матери, что он всё же во что бы то ни стало хочет жену.

Королева, не зная, как в этом случае поступить, спросила короля:

- Что же нам делать? Вы и сами видите, в каком положении мы оказались. Наш сын хочет жену, но не найти ни одной, которая согласилась бы взять его своим мужем.

Поросёнок между тем снова явился к матери и, громко хрюкая, произнёс:

- Хочу жену и не перестану её хотеть, пока не получу той девицы, которую видел сегодня - она мне очень понравилась.

А это была дочь одной бедной женщины, у которой были три дочери и каждая из них - раскрасавица.

Выслушав это, королева немедля распорядилась призвать к ней бедную женщину с её старшей дочерью и сказала ей так:

- Милая матушка, вы в бедности и обременены дочерьми; если вы ответите мне согласием, то сразу разбогатеете. Дело вот в чём: у меня есть сынок-поросёнок, и я хотела бы женить его на вашей дочери. Если вы не желаете уважить того, кто не более чем поросёнок, то уважьте короля и меня; в конце концов ваша дочь станет властительницей всего нашего королевства.

Выслушав эти слова, девушка сделалась сама не своя от волнения и, став красной, как роза в утренний час, сказала, что никоим образом не желает согласиться на подобную честь. Но так медоточивы и вкрадчивы были слова убеждения, обращенные старой женщиной к дочери, что та, наконец, сдалась.

И когда поросенок, весь в грязи, воротился домой, мать сказала ему:

- Сынок, мы приискали тебе жену и притом по собственному твоему выбору.

И после того как невесту, облачённую в великолепное королевское платье, привели к королеве, она представила её поросёнку. Тот, увидев её красоту и стройность, пришёл в восторг и, как был, зловонный и грязный, кинулся к ней и принялся ласкать её рылом и копытцами, как ни один поросёнок никогда никого не ласкал. И так как он немилосердно пачкал ей платье, она стала отталкивать его от себя. Тогда он спросил её:

- Почему ты отталкиваешь меня? Не я ли подарил тебе это платье?

А она, исполненная высокомерия, надменно ответила:

- Вовсе не ты и не твоё поросячье царство мне его сшили.

И когда пришла пора ложиться в постель, у девушки вырвалось:

- Что мне делать с этой зловонной тварью? Убью его этой же ночью, как только он забудется первым сном!

Находившийся невдалеке поросёнок услышал эти слова, но промолчал.

И вот, вскочив в положенный час, весь в навозе и измазанный всякой мерзостью, на пышное брачное ложе, приподняв рылом и копытцами простыню из тончайшего полотна и измарав её зловонным калом, он улёгся возле жены, которая вскоре заснула. Притворившись, что спит, поросёнок вдруг с такой силой поразил её в грудь клыками, что она тут же умерла.

Встав, как всегда, спозаранку, он, по своему обыкновению, отправился в город кормиться и вываливаться в грязи. Между тем королева надумала навестить невестку и, придя к ней и обнаружив её убитой поросёнком, глубоко опечалилась. Когда поросёнок вернулся домой, она принялась осыпать его горестными упрёками, на что тот заявил, что поступил с женой так, как она сама собиралась с ним поступить, и в гневе ушёл.


Не прошло и нескольких дней, как поросёнок снова стал твердить матери, что хочет взять за себя вторую сестру, и, хотя королева решительно противилась этому, он тем не менее упорно стоял на своём и грозился разнести всё на свете, если её не получит.

Услышав это, королева отправилась к королю и поведала ему обо всём, и тот сказал, что волей-неволей придётся распорядиться, чтобы поросёнка убили, дабы он не натворил в городе какой-нибудь страшной беды. Но королева, будучи его матерью и всем сердцем любя его, не могла допустить и мысли, что может его лишиться, хоть он и был не более чем поросёнком.

И вот, призвав к себе бедную женщину вместе с её второй дочерью, она долго с ними беседовала, и, после того как они обстоятельно поговорили о заключении брака между поросёнком и девушкой, та согласилась выйти за него замуж.

Но дело обернулось совсем по-другому, чем надеялась королева, ибо её сынок убил и эту жену так же, как первую, после чего убежал из дому. И когда он вернулся в обычный час во дворец, настолько вывалявшись в навозе и прочей мерзости, что из-за исходившей от него вони невозможно было к нему приблизиться, король с королевой разбранили его за совершённое им злодеяние, на что поросёнок дерзко ответил, что поступил с женой именно так, как она сама собиралась поступить с ним.


Немного спустя мессер поросёнок снова стал докучать матери, твердя, что желает жениться и взять в жёны третью сестру, которая была ещё краше, чем первая и вторая. И так как на все его просьбы королева неизменно отвечала отказом, он тем упорнее требовал своего в грубых и отвратительных выражениях, угрожая ей смертью, если не получит девушки в жены.

Выслушав эти грязные и оскорбительные слова, королева ощутила такие сердечные муки, что едва не повредилась в уме. И, отложив в сторону все свои опасения, повелела привести к себе старую женщину вместе с её третьей дочерью, которую звали Мельдиной, и сказала ей так:

- Мельдина, дочь моя, я хочу, чтобы ты взяла мессера поросёнка себе в мужья. Уважь в этом не столько моего сына, сколько его отца и меня, ибо, если ты сумеешь поладить с ним, счастливее и довольнее тебя не будет в целом мире ни одной женщины.

Мельдина с ясным и светлым лицом ответила королеве, что очень обрадована и бесконечно признательна ей за то, что она готова принять её своей невесткой. И когда бы она ничего больше не получила, ей достаточно и того, что, будучи бедной и обездоленной, она в одно мгновение превратилась в невестку могущественного короля.

Выслушав этот исполненный благодарности и учтивый ответ, королева была им сильно растрогана и не могла удержаться от слёз. И всё же она страшилась, как бы с девушкой не случилось того же, что и с двумя предыдущими.


Новобрачная, облачённая в роскошное платье и обвешанная богатыми драгоценностями, дожидалась возвращения домой своего дорогого супруга, и, когда явился мессер поросёнок, на этот раз ещё более мерзкий и грязный, чем когда-либо прежде, жена приветливо его встретила, расстелив на полу подол своего драгоценного платья и пригласив мужа расположиться на нём.

Королева говорила ей, чтобы она отогнала от себя поросёнка, но девушка отказалась прогнать его и сказала королеве такие слова:

- Венец священный, царственная мать,
Три истины я в жизни затвердила:
Безумно и бессмысленно искать
То, что судьба от нас навеки скрыла,
Нельзя тому всем сердцем доверять,
Кто крив душой, в ком разум затемнило,
И, наконец, - не выпускай из рук
Ту драгоценность, что обрёл ты вдруг.

Мессер поросёнок, который не спал и хорошо слышал каждое её слово, поднялся на ноги и стал лизать Мельдине лицо, шею, грудь и плечи; и она, в свою очередь, ласкала и целовала его, так что он воспламенился пылкой любовью.

Когда пришла пора спать, новобрачная легла в постель и стала дожидаться своего дорогого супруга, и немного спустя супруг, весь измаранный и зловонный, пришёл к ней в постель. Приподняв одеяло, она уложила его рядом с собой, оправила под его головой подушку, тщательно прикрыла его одеялом и затянула полог, чтобы ему не было холодно.

Мессер поросёнок вскочил на рассвете и, оставив после себя весь измаранный навозом тюфяк, убежал, как всегда, кормиться.

Между тем королева, отправившись ранним утром в комнату новобрачной и, ожидая застать в ней то же, что случилось с двумя предыдущими сёстрами, нашла невестку весёлой и довольной, хотя постель и была испачкана нечистотами и всякою мерзостью. Тут королева возблагодарила всевышнего за ниспосланную им великую милость, за то, что её сын обрёл жену по сердцу.


Прошло немного времени, и мессер поросёнок как-то за приятной беседой с женою сказал:

- Мельдина, обожаемая супруга моя, если б я был уверен, что ты никому не откроешь заветной тайны моей, я, к величайшей твоей радости, поведал бы тебе кое о чём, что доселе держал про себя; и так как я знаю, что ты разумна и рассудительна и любишь меня совершенной любовью, я охотно поделился бы этим с тобой.

- Не колеблясь, откройте мне вашу тайну, какова бы она ни была, - сказала Мельдина, - обещаю, что без согласия вашего никому не стану о ней рассказывать.

Успокоенный заверениями жены, мессер поросёнок сбросил с себя зловонную и грязную шкуру и, обратившись в пригожего и на редкость красивого юношу, провёл всю эту ночь, не выпуская из объятий своей Мельдины.

Строжайше наказав ей хранить обо всём молчание, ибо полностью избавиться от своего злосчастья ему будет дано лишь в недалёком будущем, он поднялся с ложа и, облёкшись в свою поросячью шкуру, пустился на поиски нечистот, как проделывал это пред тем.

Предоставляю каждому нарисовать в своём воображении, какова и сколь велика была радость Мельдины, увидевшей, что её спутником жизни оказался столь прекрасный и столь совершенный юноша.


Молодая женщина в скорости зачала и, когда пришёл срок родить, родила прелестного мальчика. Король с королевой были очень довольны и особенно потому, что новорождённый имел облик не бессмысленной твари, а человеческий.

Мельдине, однако, показалось слишком обременительным скрывать столь невероятное и поразительное преображение её мужа, и, придя как-то к свекрови, она ей сказала:

- Высокомудрая королева, я считала, что мой спутник жизни - животное, но на деле вы мне дали в мужья самого прекрасного, самого доблестного и самого благовоспитанного юношу, каких когда-либо создавала природа. Когда он входит в комнату, чтобы возлечь со мною, то сбрасывает с себя зловонную шкуру и, положив её на полу, превращается в пригожего и стройного юношу. Не увидев всего собственными глазами, поверить этому невозможно.

Королева решила, что невестка шутит, хотя та говорила сущую правду. И на её вопрос, как же это можно увидеть, невестка ответила:

- Приходите этой ночью, когда все забудутся первым сном; дверь вы найдёте открытой и сможете удостовериться в том, что всё сказанное мной - правда.

Настала ночь, и, дождавшись, когда все легли спать, королева повелела зажечь факелы и вместе с королём направилась к комнате сына. Вступив в неё, она обнаружила лежавшую в стороне на полу поросячью шкуру, а подойдя к постели, мать обнаружила, что её сын и впрямь прелестнейший юноша и что Мельдина, его жена, прижавшись к нему, держит его в объятиях.

Увидев это, король с королевой страшно обрадовались, и король приказал, чтобы, прежде чем кто-нибудь выйдет оттуда, шкура была изорвана в мельчайшие клочья. И такова была радость короля с королевой от лицезрения преображенного сына, что ещё немного и они бы тут же от неё умерли.

Король Галеотто, узнав, что у него такой замечательный сын, у которого, в свою очередь, есть сыновья, снял с себя королевский венец и королевскую мантию и с величайшей торжественностью возвёл на свой престол сына, каковой, прозванный Королём-Поросёнком, правил королевством с полного одобрения народа и счастливо прожил долгие годы со своей обожаемой супругой Мельдиной.


Изабелла уже довела до конца свою сказку, а кавалеры и дамы всё ещё продолжали от души потешаться над тем, как мессер поросёнок, весь измаранный всякой дрянью, ласкал свою обожаемую жену и так, заляпанный грязью, лежал с нею в постели.

- Давайте, - сказала синьора Лукреция, - прекратим всякий смех, дабы Изабелла предложила свою загадку и соблюла установленный порядок.

И та с весёлым лицом произнесла следующее:

- Нет и не будет у тебя того,
Властитель мой, о чём сейчас прошу я,
Хотя б тебе благое божество
Дало и сотни лет прожить, ликуя,
Да и не думай ты хотеть его,
Гони мечту нелепую такую,
Но если о моём ревнуешь счастье,
Дать это мне в твоей, о друг мой, власти.

Хитроумная загадка Изабеллы всех глубоко озадачила, ибо никто не мог представить себе, каким образом некто должен дать то, чего он не имеет и чего не будет иметь никогда. Благоразумная Изабелла, увидев, что все умы в полном смущении, проговорила:

- Не удивляйтесь, господа, что мужчина может дать женщине то, чего не имеет и чего не будет иметь; ведь у мужчины нет мужа и никогда не будет его, и всё же мужчина превосходно может дать мужа женщине.