Мистер Андерсон: Спасибо всем, кто вернулся. Я решил сделать наш чат открытым, поскольку убедился, как трудно придерживаться выбранных тем.

Медведочеловек: У меня есть важное заявление.

Лягушан: нкто н слшал о млчальнце.

Медведочеловек: Я в доме! сплю в квартире! Они меня пустили.

Нью-Йоркское Чудовище: Кто пустил?

Медведочеловек: те 2 девчонки... они меня взяли к себе.

Лягушан: птрсаще мдвед!!!

Нью-Йоркское Чудовище: - очень завидую.

Мистер Андерсон: Медведочеловек, ты нам расскажешь?

Медведочеловек: 1 ночь они меня впустили & я спал на коврике. Когда я никого не съел, они решили, что меня можно впускать каждую ночь.

Нью-Йоркское Чудовище: Это здорово!

К чату присоединилась ДеваМолчальница.

Лягушан: Привет млчальнца.

ДеваМолчальница: Привет, Лягушан. Привет всем. Вы ни за что не угадаете, откуда я сейчас пишу.

Нью-Йоркское Чудовище: Откуда (ты обращаешься ко мне или все сердишься?)

ДеваМолчальница: Я обращаюсь ко всем. Я пишу из его дома!

Лягушан: дома? Каждй хтел б ппасть в дом.

Нью-Йоркское Чудовище: Потрясающе!

Лягушан: я п-прежнму в прду.

ДеваМолчальница: Я встретила его на танцах в клубе. Он танцевал со мной. У меня нет голоса, но ему нравилось, как я танцую, хотя каждый шаг отдавался болью в моих ногах. Он уговорил родителей, чтобы они позволили мне ночевать на диване в их гостиной. Мы с ним добрые друзья, но, конечно же, мне хочется большего.

Медведочеловек: конечно.

ДеваМолчальница: Мы с ним катаемся на яхте и долго гуляем, уходя далеко от дома.

Медведочеловек: Понятное дело. Теперь ты можешь ходить.

ДеваМолчальница: Но мне это дорого достается. У меня сильно кровоточат ноги, но я стараюсь не показывать виду, чтобы не расстроить его. Я очень люблю его, хотя он и называет меня заторможенной.

Мистер Андерсон: Заторможенной?

Нью-Йоркское Чудовище: Ну и паршивец! Ты ведь не заторможенная!

ДеваМолчальница: Я неправильно выразилась... Конечно, надо было написать "немой". Он не считает меня глупой.

Нью-Йоркское Чудовище: Мне все равно это не нравится.

ДеваМолчальница: Пока все идет хорошо. Извините, что столько говорю о себе. Как дела у других?

Медведочеловек: Ты теперь спишь на диване. Я сплю на подстилке!

Лягушан: у мня безнаджно пргаю да вс кдато не туда.

Нью-Йоркское Чудовище: Понятно. Подождем дальнейшего развития событий.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ВОР В САДУ

Спустя 7 месяцев

Глава 1

Я достал из ящика один из двух засохших лепестков, выбросил его в окно и смотрел, как ветер уносит лепесток прочь с моих глаз. Мне остался год. Со времени Хеллоуина я общался только с Уиллом и Магдой. Я прекратил свои ночные прогулки. Дневной свет я видел, лишь когда выходил в сад.

Первого ноября я рассказал Уиллу, что задумал построить оранжерею. Я никогда ничего не делал своими руками: ни домиков для птиц, ни чего-то еще, что обычно мастерят мальчишки. Мне было жаль тратить на это время. Теперь времени у меня было предостаточно. Время и отцовская карточка "Американ экспресс" - это все, чем я располагал. Я заказывал книги об оранжереях, растения, землю и необходимое оборудование. Мне не хотелось сооружать какую-нибудь дешевку из пластика. К тому же мне требовалась надежная стена, закрывавшая меня от посторонних глаз. Таким образом, оранжерея заняла почти все пространство сада. Магда и Уилл помогали мне во всем, что требовало выхода во внешний мир и контактов с ним. Я работал днем, когда жители соседних домов уходили на службу.

Постройка заняла месяц, и к декабрю у меня появилась настоящая оранжерея. Еще через пару недель ветви, сбитые с толку внезапно наступившей весной, дали первые листочки, а затем и бутоны. Когда выпал первый снег, красные розы горделиво тянулись вверх, удивляясь неяркому зимнему солнцу.

Розы стали моей жизнью. Я увеличил количество клумб и горшков. Я собрал у себя розы всех оттенков: крупные, средние и совсем маленькие. Тут были сорта, больше напоминавшие дикий шиповник, которым требовались деревянные подпорки. Была целая коллекция чайных и столистных роз (у этих величина цветов соперничала с моей ладонью). А рядом цвели розочки с ноготок. Я любил каждую. Меня не раздражали шипы. Всем живым созданиям нужна защита.

Я прекратил играть в видеоигры и наблюдать за чужой жизнью в зеркало Кендры. Я не открывал шторы на окнах и больше не поднимался на пятый этаж, чтобы поглазеть на улицу. Я стойко выдерживал наши педагогические беседы с Уиллом (я уже не называл их уроками, поскольку знал, что никогда не вернусь в школу). Остальное время я проводил в оранжерее, любуясь розами.

Мне расхотелось читать художественную литературу. Теперь я читал книги по цветоводству, и чтение, как и работа в оранжерее, стало моим любимым занятием. Я знал, какой грунт лучше подходит разным сортам роз, какая подкормка им нужна. Чтобы уберечь розы от вредителей, я не опылял их химическими веществами, а применял старинный способ: протирал листья мыльной водой. Однако, невзирая на мои старания, розы не были долговечны. Каждое утро я видел несколько маленьких смертей. Я заменял погибшие кусты новыми, но горечь в душе оставалась. Я вдруг понял выражение "тепличное растение". Мои розы росли в идеальных условиях, защищенные от природной стихии, и все равно чахли. Их жизнь походила на мою.

Как-то утром, когда я обрывал с кустов засохшие листья и увядшие цветы, в оранжерею зашла Магда.

- Так и думала, что вы здесь, - сказала она.

Магда принесла с собой метлу, совок и ведерко и хотела заняться уборкой.

- Не надо здесь убирать. Это часть моей ежедневной работы, я люблю ее делать сам.

- В доме чисто. Вы почти не бываете в комнатах, потому и убирать нечего.

- Разве тебе мало другой работы? - удивился я. - Ты готовишь для нас с Уиллом еду. Ходишь по магазинам. Стираешь мое белье. Не представляю, как бы я жил без твоей помощи.

Магда обвела глазами оранжерею и почему-то вздохнула.

Я выбрал самую красивую белую розу, срезал ее и подал Магде.

- Однажды ты сказала, что боишься за меня. В тот момент я не понял смысла твоих слов, но теперь очень хорошо понимаю. Тебе было страшно, что я никогда не научусь ценить красоту. Тогда я вообще не замечал красоту цветов. Возмутился, что вместо орхидеи ты купила розу.

Честно говоря, мне было жаль расставаться с этой великолепной пышной белой розой. На кусте она прожила бы еще несколько дней, а я обрек ее на быстрое увядание.

- В тот вечер, накануне моего превращения, я подарил купленную тобой розу невзрачной девчонке - она проверяла билеты у дверей танцевального зала. Девчонка была счастлива. Я не понимал, чему она обрадовалась. Помятой розе, у которой оторвались два лепестка? Но она сумела разглядеть красоту, а я думал только о том, как меня выберут принцем бала... Теперь мне не хватает красоты, как голодному пищи. Я готов поглощать ее день и ночь, только бы возместить потерянное. А та девчонка умела радоваться цветку с оторванными лепестками.

- Но неужели вы... неужели вы не пытались снять заклятие?

- Здесь у меня есть все, что мне нужно. Я никогда не сумею разрушить это заклятие.

Магда снова вздохнула и отдала мне метлу. Я принялся сметать в кучу опавшие листья и лепестки.

- Скажи, Магда, а зачем ты приехала в Америку? - задал я вопрос, который давно не давал мне покоя. - Что заставляет тебя жить в чужом Нью-Йорке и обслуживать избалованного идиота вроде меня? Разве у тебя нет семьи?

Я имел право задать ей этот вопрос, поскольку она знала все о моей семье. Точнее, о том, как сначала мать, а потом и отец бросили меня.

- У меня есть семья. Осталась на родине. Зачем я приехала? Люди едут в Америку в надежде заработать денег. Вот и мы с мужем тоже. У себя я работала учительницей, а потом с работой стало плохо. Муж тоже потерял работу. Так мы оказались в Америке. Но мужу плохо давался английский язык. Он не сумел получить "зеленую карту" и вынужден был вернуться обратно. Я счастлива, что у меня есть работа и я могу посылать деньги родным.

Я прекратил сметать листья.

- Так у тебя и дети есть?

- Есть.

- Где они?

- Остались на родине. Выросли без меня. Сейчас они старше, чем вы. У них родились свои дети, а я их даже не видела. Только на фотографиях.

Я сгреб охапку сухих листьев в ведерко.

- Значит, ты понимаешь, каково жить, когда рядом с тобой никого нет?

Магда кивнула.

- В молодости думаешь лишь о перспективах. О последствиях начинаешь задумываться потом. Когда я решила поехать в Америку, мне все виделось в розовом свете. - Она невесело улыбнулась. - Думала, заработаю много денег, вернусь и все будет замечательно. О том, что застряну здесь на долгие годы, даже не предполагала... Но мне уже достаточно лет, и я смирилась с жизнью. А будь мне семнадцать...

- Я не смирился с жизнью, - возразил я. - Я решил жить для своих роз.


Мне понадобилось поговорить с Кендрой. Я попытался вспомнить, куда запихнул ее зеркало. Наконец вспомнил, что оставил его на пятом этаже, на самом верху старого шкафа. Я поднялся туда, достал зеркало и сказал:

- Хочу поговорить с Кендрой.

Она появилась не сразу. Похоже, ведьма мне обрадовалась.

- Я была занята, - сказала она.

- Почему же других зеркало показывает мгновенно?

- Потому что иногда я занимаюсь делами, которые тебе незачем видеть.

- Какими? Посещением туалета?

Она нахмурилась.

- Ведьмиными делами.

- Понял, - сказал я, но вполголоса пробормотал: - Кендра на унитазе! Зрелище, однако!

- Не угадал!

- Тогда что ты делаешь, когда я тебя не вижу? Превращаешь людей в лягушек?

- Нет. Чаще всего путешествую.

- Вот как? На обычных самолетах или на метле?

- Самолеты не слишком удобны. У меня нет кредитной карточки, а расплачиваться наличными небезопасно.

- Неужели кто-то может ограбить ведьму? А я думал, тебе достаточно повести носом, и самолет распадется на кусочки.

- Я ведьма, а не террористка. И зачастую я путешествую во времени.

- Ты серьезно?

- Вполне. Ты говорил, что хотел бы побывать и Париже и увидеть Нотр-Дам. А хотел бы увидеть, как он строился? Или попасть в Рим эпохи Юлия Цезаря?

- Получается, ты способна путешествовать по времени, но не можешь снять с меня заклятие? Я вдоволь нажился в шкуре чудовища. По-моему, этот урок крепко во мне засел.

- Повторяю: снять заклятие можешь лишь ты. И только тем способом, о котором я говорила.

- Тогда хотя бы возьми меня с собой в путешествие!

- Увы, не могу. Если я появлюсь где-то вместе с чудовищем, люди сразу поймут, что я ведьма. А ведьм в те времена пытали и сжигали. Потому я предпочитаю жить в вашем столетии. Здесь безопаснее. А такой громадный город, как Нью-Йорк, полон разных странностей.

- Хорошо. А ты могла бы сотворить другое колдовство? Ты говорила, что сожалеешь о заклятии. В таком случае ты можешь выполнить мою просьбу?

Кендра снова нахмурилась.

- Какую?

- Помочь моим друзьям, Магде и Уиллу.

- Твоим друзьям? - удивилась она. - А что с ними стряслось?

- Понимаешь, Уилл потрясающий преподаватель, но он слепой и никак не может найти хорошую работу. Никто не верит, что незрячий человек способен учить лучше, чем зрячий. А Магда... мне очень стыдно, что раньше я так обращался с ней. До сих пор говорю ей "ты", хотя она старше моего отца. Я думал, что она просто любит деньги. А у нее, оказывается, на родине взрослые дети. И внуки уже есть. Там плохо с работой, и почти все деньги Магда отсылает им. А съездить домой не может. Внуков видела только на снимках. Это несправедливо.

- В мире несправедливость на каждом шагу, - отозвалась Кендра. - С чего ты стал филантропом, Кайл?

- Я сменил имя. Теперь я Адриан. Эти люди - мои друзья, мои единственные друзья. Отец щедро платит им, чтобы они возились со мной, но не требует, чтобы они относились ко мне по-доброму. А они добры. Делают много такого, чего не обязаны делать. Ты не можешь снять с меня заклятие. Но ты наверняка можешь помочь им. Сделай так, чтобы к Уиллу вернулось зрение. Чтобы семья Магды переехала в Штаты или хотя бы, чтобы она съездила на родину и всех повидала.

Кендра обдумывала мои слова, затем покачала головой:

- Это невозможно.

- Почему? Ты же обладаешь потрясающими способностями. Или существует какой-то ведьминский кодекс, по которому превращать людей в чудовищ можно, а помогать им - нельзя?

Я думал, что на этом наш разговор закончился. Но нет.

- В каком-то смысле, да. Видишь ли, я не могу исполнять желания, даже когда ты просишь за других. Я не джинн из волшебной лампы. Если я попытаюсь сделать нечто подобное, сама окажусь заточенной в лампе или в кувшине.

- Вот не знал, что у вас столько законов.

- Увы! И их не перепрыгнешь.

- Надо же, впервые в жизни попросил не для себя, а для других. И здесь облом.

- Согласна. Наши правила гибкостью не отличаются... Подожди.

Кендра протянула руку и достала толстую книгу. Она полистала страницы.

- Нашла. Здесь говорится, что я могу выполнить твою просьбу, но только в том случае, если ты что-то сделаешь сам.

- Что-то не понимаю.

- Поясню: если ты сумеешь снять наложенное мною заклятие, я смогу помочь Магде и Уиллу. В таком случае мне будет позволено им помочь.

- Это то же самое, что "нет". Только звучит убедительнее. Я не могу снять заклятие.

- А ты хочешь?

- Нет! Я хочу всю жизнь оставаться чудовищем.

- Чудовищем в прекрасном розарии...

- Что толку? Чудовище и среди роз чудовище, - вздохнул я. - Да, я люблю возиться с розами, ухаживать за ними. Но даже если бы ко мне вернулся мой прежний облик, я бы продолжал выращивать розы.

Кендра вновь полистала книгу и вдруг удивленно наморщила лоб.

- Еще какие-нибудь сложности? - спросил я.

- Возможно, все не так уж безнадежно, - сказала ведьма.

- Безнадежно, - вздохнул я.

- Не думаю, - возразила она. - Иногда события принимают неожиданный поворот.

Глава 2

Я лежал и чувствовал, как засыпаю. И вдруг со стороны улицы донесся какой-то шум. Я заткнул руками уши, чтобы посторонние звуки не помешали мне заснуть. Вскоре зазвенело разбитое стекло. Тут мне стало не до сна.

Оранжерея! Кто-то забрался в мою оранжерею - мое единственное святое место. Я вскочил с постели и, не одеваясь, бросился в сад.

- Кто смеет тревожить мои розы?

Фраза была как из старинного романа. Сам не знаю, почему я ее произнес.

Стекла оранжереи отражали лунный свет и пятна уличных фонарей. Пролом выглядел как черная дыра. В углу я заметил чей-то силуэт. Вор выбрал самое неподходящее место для вторжения - возле деревянной шпалеры с ползучими сортами роз. Шпалера опрокинулась. На полу валялись смятые розы, поломанные ветки, битые горшки и комья земли.

- Мои розы! - взревел я и бросился на вора.

Он попытался скрыться через пролом. Но мои звериные ноги оказались быстрее и сильнее. Зубами я впился ему в ляжку. Вор завопил от боли.

- Отпусти меня! - кричал он. - Я вооружен! Я тебя застрелю!

- Как же, испугал!

Я не знал, уязвим я для пуль или нет. У меня кипела кровь. Меня захлестывала бешеная злоба. Угрозы вора меня не трогали. Я и так потерял все, что только можно. Если я лишусь еще и роз, то наверняка умру. Я швырнул злоумышленника на пол, придавил его ногой, завернул руки за спину и вырвал оружие. Вместо пистолета я увидел всего-навсего ломик.

- Эта штука еще не научилась стрелять, - прорычал я вору. - Но череп тебе она может раскроить.

Я замахнулся, полный решимости исполнить свою угрозу.

- Умоляю! Отпусти меня! - испуганно вопил он. - Не ешь меня. Я сделаю все, что ты хочешь!

Только тогда я вспомнил, как выгляжу. Вор решил, что я зверь и что сейчас переломаю ему кости, а потом закушу его мясом. Абсурдная мысль, однако в тот момент я был зол настолько, что мог откусить ему руку. Вор пытался сопротивляться, но силы были неравными. Я сгреб его и потащил в дом. Я волок его, как добычу, пока мы не оказались на пятом этаже, у окна. Я открыл окно. В лунном свете я разглядел лицо вора. Оно показалось мне знакомым. Наверное, видел где-то на улице.

- Что ты собираешься делать? - хриплым шепотом спросил похититель роз.

Этого я не знал, но сказал ему:

- А что еще делать с таким мерзавцем? Сброшу вниз.

- Погоди! Прошу тебя, не надо. Я не хочу умирать.

- А мне плевать на твои "не хочу".

Конечно, я был разгневан, но голову не потерял. Если сбросить его вниз - в дом явится полиция, и тогда неизвестно, чем это грозит мне. Я не мог вызвать копов, чтобы вора арестовали за вторжение. Но мне очень хотелось напугать его до смерти. Этого он заслуживал. Погубить столько моих роз, мою единственную драгоценность! Пусть обмочится со страху.

- Я знаю, что тебе плевать, - стуча зубами, пробормотал он.

Его трясло, и, как я понял, не только от страха.

В его кармане вместе с водительским удостоверением я нашел полиэтиленовый мешочек с белым порошком. Героин. Вор был наркоманом, у него началась ломка.

- Прошу тебя, - канючил он. - Не убивай меня! Я отдам тебе все!

- Неужели у тебя есть что-то нужное мне?

Он извивался в моих руках.

- Смотри. Это чистый героин. Можешь забрать себе. Я принесу еще. Сколько захочешь. У меня много клиентов.

"Ах вот как. Маленький грязный бизнес".

- Облом, подонок. Я не травлю себя разной дрянью.

Раньше мне было хорошо и без наркотиков. Сейчас они могли толкнуть меня на любое безрассудство. Этого я боялся.

Я еще на парю дюймов выпихнул его из окна.

- Я дам тебе денег! - крикнул вор.

Я сдавил ему шею.

- Зачем мне твои деньги!

- Пощади... нужно же тебе хоть что-то! - плаксивым голосом говорил он.

Я надавил еще сильнее.

- У тебя нет того, что мне нужно.

Вор попытался лягнуть меня. Дохлый номер. Ему действительно было тяжело дышать, и он всхлипывал.

- Хочешь девчонку? - вдруг спросил он.

Я ослабил хватку, но мои когти глубоко вонзились ему в кожу.

Он закричал.

- Что? Я не ослышался? - спросил я.

- Нет. Так тебе нужна девчонка?

- Издеваешься? Я тебя предупреждал.

Однако вор почувствовал мой интерес и задергался, пытаясь высвободиться из моих когтей.

- У меня есть дочь.

- И что с того?

Я еще немного ослабил хватку, и он заелозил, стараясь отодвинуться подальше от окна.

- Моя дочь. Я отдам тебе ее, только отпусти.

- Зачем она мне?

- Это ты сам решишь. Я приведу ее к тебе.

Мерзавец, корчившийся от страха и ломки, явно врал. Придумал уловку, чтобы я его отпустил. Какой отец согласится отдать свою дочь? И кому? Чудовищу! Тем не менее...

- Я тебе не верю.

- Напрасно. Я говорю правду. У меня есть дочь. Красивая.

- Расскажи мне о ней. Я хочу убедиться, что ты не врешь. Сколько ей лет? Как ее зовут?

Он захихикал, полагая, что купил меня.

- Сколько лет? Вроде шестнадцать. Зовут Линди. Она любит... книги. Читает про разную чепуху. Возьми ее, делай с ней что захочешь. Она твоя. Только отпусти.

Похоже, он не врал. Я знал, что у наркоманов нет ничего святого. Папаша-наркоман вполне может продать собственную дочь. Шестнадцатилетнюю девчонку. Но сдержит ли он обещание? Может, его Линди - как раз то, что мне нужно?

Мне вспомнились слова Кендры:

"Иногда события принимают неожиданный поворот".

- Ей наверняка будет лучше без тебя, - сказал я и вдруг понял, что поверил этому негодяю.

Да кому угодно будет лучше без такого папочки! Я хотя бы помогу этой девчонке. Так я мысленно говорил себе.

- Ты прав, - всхлипывая, хихикал вор. - Ей будет лучше. Бери ее.

- Значит, так. Не позже чем через неделю приведешь сюда свою дочь. Она останется со мной.

- Конечно, - радостно хихикал он. - Как скажешь. А зачем ждать? Я пойду за ней прямо сейчас.

Я разгадал его трюк.

- Не надейся меня провести!

Я опять вцепился в вора. Его голова и плечи вновь повисли в воздухе на высоте пятого этажа. Он испуганно закричал, решив, что я передумал и вот-вот сброшу его вниз. Но вместо этого я показал ему камеры наблюдения.

- Видишь те игрушки? В доме их полно. Твое вторжение зафиксировано. Так что доказательств у меня больше чем достаточно. Но это еще не все.

Я схватил его за длинные грязные волосы и потащил к шкафу, где лежало зеркало Кендры.

- Покажи мне его дочь Линди, - велел я зеркалу.

Мое уродливое отражение исчезло. В зеркале появилась кровать, на которой спала какая-то девчонка. Потом изображение стало крупнее. Я увидел длинную рыжую косу. Потом лицо. Линди! Линди Оуэнс. Девчонка из моей бывшей школы. Та, кому я подарил помятую розу. Та, за кем я наблюдал душными августовскими днями. Неужели Линди - дочь этого ничтожества? Теперь понятно, почему его физиономия показалась мне знакомой.

- Это она? - спросил я, поворачивая зеркало к нему.

- Как тебе...

- Не твое дело, - перебил я. - А теперь я хочу видеть адрес, - велел я зеркалу.

В зеркале появилась табличка с названием улицы и номером дома.

- Тебе не улизнуть, - сказал я, поднося зеркало к его мерзкой роже. - Я знаю, где тебя искать. И знаю, кто ты, - добавил я, глядя на водительское удостоверение. - Поэтому, Дэниел Оуэнс, если ты не вернешься с дочерью, тебя ждут ужасные последствия. Я тебя найду.

"Тебя ждут ужасные последствия".

Это тоже фраза из какого-то романа. Из какого? Ладно, потом вспомню.

- Я могу заявить в полицию, - вдруг сказал папаша Оуэнс.

- Можешь. Но не заявишь, поскольку это не в твоих интересах.

Я поволок его вниз, подвел к оранжерее и кивком головы указал на разбитое стекло.

- Надеюсь, мы поняли друг друга.

Он кивнул.

- Не беспокойся. Я ее приведу.

Оуэнс попытался забрать у меня удостоверение и мешочек с героином.

- Завтра же приведу, - пообещал он.

- Не завтра, а через неделю. Мне нужно время, чтобы подготовиться. А твои улики пока останутся у меня. В залог твоего возвращения.

Я открыл калитку и вытолкал его на улицу. По-воровски озираясь, Оуэнс быстро зашагал прочь и вскоре растворился в ночи. Вор и есть вор.

Я поднялся наверх, думая проследить за Оуэнсом, однако он исчез из моего поля зрения. Я стал спускаться, перепрыгивая через ступеньки. Линди!

На площадке третьего этажа стоял Уилл.

- Я слышал шум, но решил не вмешиваться. Думаю, ты сам сумел разобраться.

- Вы правильно поняли, - сказал я ему и улыбнулся. - Вскоре в нашем доме станет одним жильцом больше. Мне понадобится ваша помощь: надо купить кое-какие вещи, чтобы ей здесь было уютно.

- Ей?

- Да, Уилл. Здесь будет жить девушка. Возможно, она... полюбит меня и снимет заклятие.

Я чуть не поперхнулся собственными словами. Они были пропитаны безнадежностью. Уилл кивнул.

- А откуда ты знаешь, что эта девушка подойдет?

- Мне хочется так думать.

Я вспомнил ее отца, готового продать дочь за свободу и наркотики. Настоящий отец наотрез отказался бы от подобной сделки даже под угрозой ареста. Я вдруг подумал, что и мой отец поступил бы так же, как Оуэнс.

- К тому же она больше никому не нужна.

- Понимаю, - кивнул Уилл. - И когда она здесь появится?

- Через неделю.

Я смотрел на мешочек с героином и думал, что Оуэнсу захочется поскорее получить назад свое зелье.

- Или даже раньше, - добавил я. - Нам надо спешить. Все надо сделать лучшим образом.

- Понимаю, о чем ты, - усмехнулся Уилл.

- Да. Об отцовской кредитной карточке.

Глава 3

Несколько дней подряд я работал с непривычным для себя пылом и усердием, подготавливая анфиладу комнат третьего этажа к вселению Линды. До сих пор здесь стояла лишь мебель для гостиной и пустые книжные полки - напоминание о том, что мой отец никогда не собирался здесь жить. Теперь я устроил здесь девичью спальню, гостиную и библиотеку. Я отправлял Уилла по магазинам, попросив достать мне мебельные каталоги, купить обои, краску и прочие вещи, необходимые для отделки помещений.

- Ты считаешь, это правильно? - спросил меня Уилл. - Девушку силой принуждают жить в незнакомом доме. По сути, я принимаю участие в...

- Похищении? - подсказал я.

- Вот-вот.

- Жаль, Уилл, что вы не видели физиономию ее папочки. Он вломился в мою оранжерею, чтобы украсть розы, продать их и потратить деньги на наркотики. Я потащил его наверх. У меня было сильное желание выбросить его из окна. Он сообразил, что пахнет жареным, и предложил мне свою дочь. Может, он не впервые расплачивается ею. Вы об этом не думали? Я согласился. Вы же знаете, я не сделаю ей ничего плохого. Я хочу ее полюбить.

"Боже, я говорю как Призрак Оперы", - мысленно оценивал себя я.

- И все равно эта идея не кажется мне правильной, - вздохнул Уилл. - Она дает преимущество тебе. А что получит эта девочка?

- Гарантию того, что ее жизнь не превратится в ад. Если отец, не задумываясь, согласился отдать ее мне, кто поручится, что он с такой же легкостью не предложит ее кому-то еще? Думаю, вы слышали о секс-рабынях. Наркотики ему дороже всего. Здесь она хотя бы будет жить в человеческих условиях. А в другом месте ее может ждать грязный матрас в сыром подвале.

Уилл кивал. Он задумался над моими словами.

- А откуда ты знаешь, что в эту девушку можно влюбиться? - неожиданно спросил учитель. - Ее отец мог приукрасить действительность. Вдруг встреча с ней разочарует тебя?

"Откуда я знаю? Я видел ее, но об этом пока тебе не скажу".

- Уилл, эта девчонка - мой единственный шанс влюбиться и снять заклятие. И наша любовь должна быть взаимной, иначе все пропало.

Если она способна любить такое ничтожество, как ее отец, прощать его выходки и заботиться о нем, она может полюбить и меня, невзирая на внешность.

Прошло три дня. Я выбрал для Линды изысканное постельное белье, мягкие подушки и пуховое одеяло. Я представил, как она ложится в замечательную кровать, какой у нее никогда не было. Я заказал для ее комнат лучшие восточные ковры, хрустальные лампы и прочие вещи, знакомые ей только по книгам и фильмам. Мне почти не хотелось спать. Я вставал в четыре утра, принимался за дело и трудился до позднего вечера. Кабинет, превращенный в библиотеку, я покрасил в теплый желтый тон, а верх сделал белым. Для спальни Линды я подобрал красивые тисненые обои с розами. Иногда я просил Уилла и Магду мне помочь, но основную работу делал сам. Наконец все комнаты были готовы и выглядели просто замечательно. Однако на этом я не остановился. Почти не веря в то, что она появится в моем доме, я решил наполнить ее жилище всем необходимым. Воспользовавшись зеркалом, я осмотрел содержимое бельевого шкафа в убогой квартире Линды, узнал размеры ее одежды и белья. Затем через Интернет заказал в лучшем молодежном универмаге все самое классное и заполнил встроенный шкаф. А еще я накупил сотни книг, занявших все полки. Естественно, среди них были и мои любимые произведения. Возможно, Линди читала их или прочтет уже тут и нам будет о чем поговорить. Как здорово, когда ты можешь говорить со своей ровесницей, даже если это всего лишь разговор о книгах.

Каждый день машины служб доставки привозили мои заказы. В обустройстве нового мира Линды я старался достичь совершенства. Возможно, тогда мое уродство будет не так бросаться ей в глаза и она найдет в этом доме счастье. Возможно, она даже полюбит меня. Я пока не думал о том, как это произойдет. Где-то в подсознании вертелась мысль, что вместо радости Линди может возненавидеть меня и решить, что я купил ее как вещь. Я не позволял этой мысли отвлекать меня от работы. Будем надеяться на лучшее.

Вечером шестого дня я бродил по комнатам, которые уже завтра будут принадлежать Линде. Я так увлекся подготовкой, что до сих пор не починил оранжерею. К счастью, было тепло. А пока я разглядывал гостиную. Середину ее занимал зеленый с золотом ковер. Он не доходил до стен, оставляя полосы безупречно натертого паркета. В гостиной пахло лимоном - жидкостью для чистки - и настоящими розами. Я выбрал желтые розы, символизирующие радость, веселье, дружбу и обещание нового начала, и поместил их в несколько ваз из ирландского хрусталя. В ее честь я посадил новый сорт миниатюрных желтых роз, который так и назывался - "Маленькая Линди". Я не срезал с этого куста ни одной розы. Я покажу их ей, когда она впервые придет в оранжерею. Уже скоро. Я надеялся, что розы ей понравятся. Я был уверен, что понравятся.

Оставался последний завершающий штрих. К внешней двери ее нового жилища я приложил трафарет и с помощью маленькой кисточки золотой краской сделал надпись. Раньше я не отличался аккуратностью, но сейчас старался изо всех сил. Через какое-то время на двери появилась красивая надпись:

Комната Линди.

Вернувшись к себе, я взял зеркало, которое теперь держал у себя в спальне.

- Хочу увидеть Линди, - сказал я зеркалу.

Зеркало показало мне спящую Линду. Ничего удивительного: был час ночи и она спала. Возле двери стоял небольшой потертый чемодан. Значит, она действительно собралась и завтра будет здесь.

Я лег и впервые за год с лишним крепко заснул. Я не провалился в сон от скуки, отчаяния или усталости, как часто бывало, а заснул в ожидании встречи. Завтра она будет здесь. И все начнет меняться.

Глава 4

В дверь постучали. Наверное, это они! Нет, мне ни в коем случае нельзя сразу показываться. Я не хотел в первую встречу пугать Линду. Я остался у себя, взял ведьмино зеркало и стал следить за всем, что будет дальше.

- Где он?

Это был мерзавец папаша.

А где же Линди?

- Кого вы имеете в виду? - предельно вежливо спросил Уилл.

Простой вопрос почему-то поставил папашу в тупик. Он топтался на месте, и это позволило мне разглядеть у него за спиной Линду. Она стояла в тени, однако я заметил, что девчонка плачет.

Но это была она! Я не верил своим глазам. Линди. Линди. Это действительно она! Ей понравятся мои розы. Ведь это она научила меня ценить их красоту. Может, мне все-таки выйти, встретить девушку, показать комнаты и оранжерею? Но потом я услышал ее слова:

- У моего отца возникла безумная идея. Он сказал, что здесь живет чудовище и я буду его пленницей.

Чудовище. Таким она меня увидит, если я сейчас выйду. Нет. Пусть вначале увидит свои прекрасные комнаты и розы. Так ей будет легче пережить ужас встречи со мной.

- Никаких чудовищ, мисс. По крайней мере, я таких не знаю, - возразил Уилл и усмехнулся. - К сожалению, я лишен возможности кого-либо видеть. Молодой человек, поручивший мне вас встретить... его внешность пострадала. Не желая пугать вас, он не вышел вас встретить. Ваш отец ввел вас в заблуждение.

- Ничего не понимаю, - сказала Линди. - Значит, я могу уйти?

- Конечно. Но хозяин дома заключил с вашим отцом нечто вроде сделки. Насколько я понимаю, ваше присутствие здесь - условие того, что хозяин не сообщит в полицию о попытке вашего отца проникнуть в чужое жилище. Его вторжение заснято камерами наблюдения. И это не все. - Уилл достал из кармана пакетик с героином. - Это ваш наркотик, мистер Оуэнс?

Линди перехватила пакетик.

- А-а, вот почему ты привел меня сюда! - Она повернулась к отцу. - Чтобы на тебя не заявили и полицию и вернули твое зелье?

- Пойми, девчонка. Меня застукали. И засняли на камеру. У копов это называется проникновением с целью грабежа.

- Сдается мне, у вас уже были проблемы с полицией, - заметил Уилл.

Судя по его лицу, он хорошо разглядел папашу Линди. Внутренним ли зрением, шестым ли чувством, но мой преподаватель понял: перед ним - отъявленный мерзавец.

- Одного этого пакетика хватит, чтобы вы оказались в тюрьме. - Оуэнс угрюмо кивнул.

- От пятнадцати лет до пожизненного, - буркнул он.

- Пожизненное? - Линди повернулась к Уиллу. - И вы согласились на... мое заключение?

Я затаил дыхание, ожидая, что ей ответит Уилл.

- У хозяина дома есть на то свои причины.

Мне показалось, Уилл хотел дотронуться до ее плеча, но не решился. Наверное, почувствовал, что лишь испортит дело.

- Хозяин дома будет очень хорошо с вами обращаться... лучше, чем... Мисс, вас здесь никто насильно не удерживает. Вы можете повернуться и уйти. Но прощать вашего отца мы не намерены. Видеозапись его вторжения будет передана в полицию.

Линди повернулась к отцу. Он глядел на нее жалкими, умоляющими глазами.

- Соглашайся. Тебе же лучше.

Линди растерялась. Воспользовавшись этим, отец вырвал у нее мешочек с героином и, не попрощавшись, опрометью выбежал из дома, громко хлопнув дверью.

Линди продолжала оцепенело глядеть на то место, где только что стоял ее беспринципный папаша. Казалось, она безмерно устала и сейчас рухнет прямо на пол. Вероятно, Уилл тоже почувствовал это.

- Вам сегодня досталось, мисс, хотя день только начался. Идемте, я покажу вам ваши комнаты. Там вы сможете отдохнуть.

- Комнаты? Я не ослышалась?

- Нет. У вас не одна комната, и все они очень красивы. Адриан - так зовут хозяина - сам готовил их для вас. Несколько дней он работал не покладая рук, чтобы вам было приятно здесь находиться. Он просил меня передать вам: если вам что-либо понадобится... все, кроме телефона и доступа в Интернет... обязательно скажите. Ему хочется, чтобы вы были счастливы.

- Счастлива? - упавшим голосом повторила Линди. - Мой тюремщик думает, что я буду счастлива? Здесь? Он что, сумасшедший?

Я сжался, услышав слово "тюремщик".

- Нет, мисс.

Уилл безошибочно нашел дорогу к входной двери и запер ее на ключ. Конечно, это была формальность. Я был уверен: Линди не захочет подвергать опасности своего непутевого отца и останется здесь. Но от легкого скрипа запираемого замка мне стало худо. Я - похититель. Я вовсе не хотел похищать Линду, но это был единственный способ заставить ее остаться здесь.

- Забыл представиться, мисс. Меня зовут Уилл. Позже вы познакомитесь с Магдой - горничной, кухаркой и прачкой в одном лице. Позвольте проводить вас наверх.

Уилл протянул Линде руку. Она ее не приняла. Еще раз взглянув на запертую входную дверь, она молча пошла за Уиллом на третий этаж.

Уилл открыл дверь и отошел, пропуская Линду. Ее глаза и щеки вспухли от слез. Тем не менее Линди не удержалась от возгласа удивления, увидев обстановку комнаты и желтые стены, цвет которых в точности совпадал с цветом роз в вазах. Потом она мельком взглянула на громадную кровать и подошла к окну.

- Высоковато, чтобы выпрыгнуть, - сказала Линди, дотрагиваясь до толстого оконного стекла.

- С такой высоты без последствий не прыгают, - заметил стоявший за спиной Уилл. - К тому же окна устроены так, что лишь приоткрываются. Не торопитесь, мисс. Возможно, здешняя жизнь покажется вам не такой уж страшной.

- Не такой уж страшной? Вы когда-нибудь были узником? А может, вы и сейчас узник?

- На оба ваших вопроса я отвечаю: нет.

Я разглядывал лицо Линды. Оно запомнилось мне еще с того вечера. Тогда она показалась простушкой, серой мышкой с рыжими волосами, веснушками и кривыми зубами. Зубы остались прежними, однако Линди вовсе не была простушкой.

К счастью, она не была и красавицей. Красавицы непримиримы к чужому уродству. Возможно, эта девушка окажется добрее.

- А я ощущаю себя узницей целых шестнадцать лет. С самого рождения. Но я стала готовиться к побегу и рыть подземный ход. Самостоятельно добилась стипендии на обучение в одной из лучших частных школ города. Это довольно далеко от моего дома, и я ездила туда на метро. Богатые ребята сторонились меня. Я ведь не принадлежала к их кругу. Они считали меня ничтожеством. Никто из них не предлагал мне дружбу. Но я знала, зачем я там. Все свое время я отдавала учебе. Я получала самые высокие оценки. Я знала: это единственный способ вырваться из жутких условий, в которых я жила, и добиться стипендии на учебу в колледже. И вот теперь, только из-за того, что над моим отцом нависла угроза тюрьмы, все пошло прахом. Я стала настоящей узницей, я в плену, и уже не обстоятельств, а чьей-то прихоти.

- Понимаю, - тихо ответил Уилл.

Думаю, его впечатлила ее правильная речь. Ему наверняка понравилась метафора с подземным ходом. Серенькая мышка была умна.

- Что ему от меня нужно? - со слезами в голосе спросила Линди. - Чтобы я работала на него? Или секс?

- Нет. Если бы речь шла об этом, я бы наотрез отказался помогать.

- Серьезно?

Ответ Уилла ее успокоил, но только немного.

- Тогда зачем я здесь?

- Я думаю... Я знаю, что он одинок.

Линди молча посмотрела на слепого сопровождающего.

- По-моему, самое время оставить вас одну. Осматривайтесь, отдыхайте. В полдень Магда принесет вам ланч. Тогда вы с нею познакомитесь. Если что-то понадобится, не стесняйтесь просить.

Он вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Я продолжал следить за Линдой. Она бродила по комнате, трогая разные предметы. Дольше всего ее взгляд задержался на розах. Она взяла одну, самую пышную и красивую. Линди наслаждалась ароматом цветка, потом вдруг прижала его к щеке. Наконец роза вернулась обратно в вазу.

Путешествие Линды продолжалось. Она открывала дверцы шкафов, выдвигала ящики комодов. Одежда оставила ее равнодушной, зато библиотека по-настоящему потрясла. Линди задрала голову и пересчитывала ряды полок. Я узнал, какие предметы она изучала в школе, и постарался купить все необходимые книги по естественным наукам, философии и религии. Все это я заказывал в двух экземплярах, чтобы быть в курсе ее интересов. Я даже начал составлять каталог, как в настоящей библиотеке, занося туда книги в соответствии с заглавием, автором и тематикой. Но закончить его к появлению Линды я не успел...

Она встала на лестницу и сняла с полки какую-то книгу. Затем вторую. Линди держала книги, как щит. Что ж, первый успех. Книги она взяла с собой и положила на ночной столик у кровати. Потом упала на постель и горько заплакала.

Мне хотелось утешить ее, но я понимал: сейчас я бессилен что-либо сделать. Я надеялся, что со временем она поймет, что попала не в тюрьму.

Глава 5

В полдень Магда принесла Линди ланч. Я опять вооружился зеркалом и смотрел. Обычно для ланча Магда покупала готовую еду, поскольку я тосковал по фастфуду. Но сегодня я попросил ее приготовить что-нибудь такое, что нравится девчонкам: сэндвичи без корок, суп позаковыристее. Тарелки были из тонкого фарфора с ярко-красной каймой. Вода - в хрустальном бокале с ножкой. Нож и вилка - серебро. Сама еда выглядела соблазнительно.

Ожидания мои оказались напрасны: Линди даже не притронулась к еде. Магда молча все унесла. Линди лежала на кровати и читала одну из книг, снятых с полки. Я взглянул на название. То были сонеты Шекспира.

Я хотел постучаться к ней, но не решался. Рано или поздно она меня увидит, но как сделать, чтобы она не испугалась? Не мог же я подойти к двери и рявкнуть: "Пожалуйста, впусти меня. Обещаю, что я тебя не съем". Вдруг ее испугает звук моего голоса? Но мне хотелось внушить Линде, что если она спустится к обеду, ей нечего меня опасаться.

Я долго думал над содержанием записки, и когда оно сложилось у меня в голове, набрал текст на компьютере.

Дорогая Линди!

Добро пожаловать! Не бойся. Надеюсь, тебе будет уютно в твоем новом доме. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся и проси. Я позабочусь, чтобы твоя просьба была немедленно исполнена.

С нетерпением жду встречи с тобой за обедом. Хочу тебе понравиться.

Искренне твой,

Адриан Кинг


Я перечитал записку, удалил последнюю фразу, затем отпечатал текст на принтере, сложил лист вдвое и подсунул ей под дверь. Я ждал, боясь шевельнуться, чтобы не испугать ее.

Вскоре я получил ответ.

Поперек моей записки было крупно выведено:

"НЕТ".


Я долго обдумывал сложившееся положение. Может, нужно написать ей что-то романтическое, чтобы от одних моих слов она в меня влюбилась? Увы, литературными способностями я не обладал. И как я сам мог в нее влюбиться, если видел ее только в зеркале? Требовалось каким-то образом разговорить ее, сделать общительнее. Я снова поднялся на третий этаж и осторожно постучал в дверь. Линди не отвечала. Я постучал снова, уже громче.

- Оставьте меня в покое, - услышал я. - Мне ничего не надо. Прошу вас: уходите!

- Мне нужно с тобой поговорить, - сказал я.

- Кто... кто это?

- Адриан... - "Я Кайл, хозяин этого дома... чудовище, живущее здесь". - Меня зовут Адриан. Я тот... - "Тот, кто держит тебя в заточении". - Я хочу познакомиться с тобой.

- А я не хочу с тобой знакомиться. Я тебя ненавижу!

- Но... а как тебе понравились комнаты? Я старался, чтобы тебе было уютно.

- Ты что, спятил? Какой уют? Ты же меня похитил! Похититель, вот ты кто!

- Я не похищал тебя. Отец сам привел тебя сюда.

- Ты его принудил.

Последняя ее фраза задела меня всерьез.

- Да, принудил. И не просто так. Он вломился в мой дом. Этим он тебе не похвастался? Он собирался украсть мои розы, а деньги потратить на наркотики. Но у меня повсюду стоят камеры. Отпираться было бы бесполезно. И тогда, чтобы избежать заслуженного наказания, он стал торговаться. Он купил свою свободу. Он мне рассказал, что у него есть дочь и он готов ее мне отдать. Я не причиню тебе вреда, но твой отец об этом не знал. Он думал, что я посажу тебя в клетку.

Линди молчала. Интересно, какое вранье состряпал ее папочка, вернувшись после той ночи? Возможно, она впервые узнала, как все было на самом деле.

- Мерзавец, - пробормотал я, собираясь уйти.

- Замолчи! Ты не имеешь права так говорить о моем отце!

Она стукнула по закрытой двери. Наверное, кулаком. А может, и туфлей.

"Ну и болван же ты!" - подумал я о себе.

Кто меня тянул за язык? Впрочем, до встречи с Кендрой я не особо задумывался, кому что говорю. И в общем-то, мне сходило с рук.

- Послушай. Извини меня. Вырвалось.

"Ты даже толком извиниться не умеешь. Она решит, что ты полный придурок".

Линди не отвечала.

- Линди, ты меня слышишь? Я же попросил у тебя прощения.

Опять никакого ответа. Я стучал в дверь. Я звал Линду по имени, но все напрасно. Мне оставалось лишь уйти.

Спустя час Линди по-прежнему читала, запершись у себя. Я мерил шагами спальню, раздумывая над тем, как нужно было бы вести себя с нею. Самое странное, никакой вины я за собой не чувствовал. Да, я ее похитил, ну и что? Опять-таки, я не врывался силой в их убогую квартиру и не уводил девчонку. Папочка сам притащил ее сюда. И что она потеряла? В таком доме она никогда не жила. Сомневаюсь, чтобы у самых богатых девчонок из Таттл было столько одежды и книг. И в ответ - хотя бы слово благодарности. Честно говоря, я сам не понимал, чего жду от Линды. Но явно не того, что недавно слышал.

Я окончательно запутался и пошел к Уиллу.

- Мне хочется, чтобы она вышла. Можете мне помочь?

- А как, по-твоему, я должен это сделать?

- Сказать ей, что я хочу с нею поговорить. Что она должна выйти.

- То есть передать, что ты приказываешь ей выйти. Но в отличие от ее отца, она ни в чем перед тобой не провинилась. У нее нет необходимости откупаться.

Мне не понравилось слово "приказываешь". Однако Уилл был в чем-то прав. Подспудно я действительно ждал от Линды благодарности.

- Но может она хоть десять минут поговорить со мной? Пусть через дверь?

- Подумай, что должна чувствовать эта девочка? - вдруг спросил Уилл.

- Что должна чувствовать? А что должен чувствовать я? Я почти неделю готовил для нее эти комнаты. Старался, чтобы ей было уютно, удобно, приятно. И в ответ - такая неблагодарность. Она даже не желает выйти и познакомиться со мной!

- Она не желает знакомиться с тем, кто лишил ее дома, оторвал от отца. Не забывай, Адриан: ты держишь ее на положении узницы!

- Оторвал от отца? Ты бы видел это ничтожество!

Я удержался и не рассказал Уиллу про ведьмино зеркало и отвратительную сцену, когда отец ударил Линду.

- Ей здесь гораздо лучше и спокойнее. Я вовсе не считаю ее узницей. Я лишь хочу...

- Я знаю, чего ты хочешь, но Линди этого не знает. Она не видит ни роз в вазах, ни стен, которые ты красил специально для нее. Она видит лишь чудовище, хотя еще не встретилась с тобой.

Я поднес руку к лицу, но понял: Уилл имеет в виду не мой облик, а поведение.

- Чудовище, - продолжал он, - которому она понадобилась неизвестно для какой цели. А вдруг ты убьешь ее во сне? Или будешь обращаться с ней как с рабыней? Адриан, она напугана.

- Ладно, я могу в это поверить. Но как мне ее убедить, что она попала сюда совсем по иной причине?

- Ты спрашиваешь моего совета?

- А вы видите рядом кого-то другого, к кому я могу обратиться за советом?

- В общем-то, нет. Никого.

Он протянул руку и ощупью нашел мое плечо.

- Не надо ничего ей приказывать. Если Линди хочет оставаться у себя, это ее право. Пусть убедится, что ты уважаешь ее выбор.

- Но если она так и будет сидеть у себя, наши отношения останутся на нуле.

Уилл потрепал меня по плечу.

- Не гони время. Дай ей шанс.

- Спасибо. Вы мне действительно помогли, - сказал я ему.

Я повернулся и пошел к себе.

- Адриан, постой! - окликнул меня Уилл.

Я вернулся.

- Иногда очень полезно пригасить собственную гордость.

- Какую гордость, Уилл? Мне давно нечем гордиться.

Через час я нанес еще один визит к дверям Линды. Я решил, что не выкажу ни крупицы гордости. Только сожаление о своем поступке. Но тогда получается, что я вру и ей, и себе. Если сожалею - нужно позволить ей вернуться к отцу. А мне очень не хотелось, чтобы она исчезла из моей жизни. Я не мог этого позволить. Линди - мой последний шанс.

- Убирайся прочь! - крикнула она в ответ на мой стук. - Если ты вынудил меня оказаться здесь, это еще не значит, что я твоя игрушка.

- Я знаю. Но могу я... можешь ты меня спокойно послушать хотя бы минуту?

- А разве у меня есть выбор?

- Да. У тебя есть выбор. Десятки вариантов. Ты можешь выслушать меня или сказать, чтобы я убирался прочь. Ты можешь день за днем упорно меня игнорировать. И ты права. Твой отец выполнил свою часть сделки. Ты оказалась здесь. Но мы не обязаны быть друзьями.

- Друзьями? Так это ты называешь дружбой?

- То, что я...

Я замолчал. Мои слова вдруг показались мне жалкими. Ну как сказать ей, что я надеялся на дружбу с нею? Я хотел, чтобы она говорила со мной, находилась рядом, могла рассмешить меня своей шуткой и хоть ненадолго вернуть в прежний мир. Но если бы я сейчас все это сказал, к ее ненависти добавилось бы презрение.

Я вспомнил предостережение Уилла насчет гордости.

- Я надеюсь, когда-нибудь мы станем друзьями. Если ты этого не захочешь, я пойму. Если я тебе... - У меня в мозгу пронеслась вереница слов: "противен", "ненавистен", "страшен". - Как бы ты ко мне ни относилась, знай: я не людоед. Я - человек, хотя мой облик далеко не человеческий. Я не стану заставлять тебя что-то делать против твоей воли. Единственное исключение: я хочу, чтобы ты оставалась здесь. И надеюсь, вскоре ты выйдешь, чтобы познакомиться со мной.

- Я тебя ненавижу!

- Да, ты уже говорила. - Ее слова больно хлестали по мне, но я продолжал:

- Кроме меня в этом доме живут Уилл и Магда. Ты их видела. Уилл занимается со мной. Слепота не мешает ему быть отличным учителем. Если хочешь, он будет заниматься и с тобой. Магда прекрасно готовит. Она будет убирать у тебя в комнатах, ходить за покупками, стирать. Попроси, и она сделает все, что ты хочешь.

- Я... я ничего не хочу. Я хочу вернуться в свою прежнюю жизнь.

- Понимаю, - ответил я, вспомнив слова Уилла о ее чувствах.

После разговора с ним я целый час раздумывал о ее чувствах. Возможно, она действительно любила своего жуткого отца, как я (признать это даже перед самим собой мне было трудно) любил своего.

- Я надеюсь... - снова начал я и замолчал, решив, что Уилл прав. - Надеюсь, когда-нибудь ты все-таки выйдешь из своих комнат, потому что...

Нет, не мог я произнести те слова, какие хотел сказать.

- Так почему? - спросила она.

Напротив меня на коридорной стене висела картина под стеклом. Я поймал свое отражение, и все дальнейшие слова застряли у меня в горле.

- Это не важно, - скороговоркой выпалил я и ушел.

Через час мы обедали. Магда приготовила изумительно пахнущее arroz con polio. Линди, естественно, к нам не присоединилась. Тогда я попросил Магду отнести ей порцию этого восхитительного блюда.

- Я же сказала, что обедать не буду, - услышала Магда рассерженный голос Линды.

- Я не заставляю вас обедать с нами. Я принесла вашу тарелку. Вы откроете дверь?

За дверью было тихо. Потом, уже другим тоном, Линди сказала:

- Да. Я поем. Спасибо. Сейчас открою.

А мы, как всегда, пообедали втроем. После обеда я поблагодарил Магду и сказал, что пойду прилягу. Уходя, я выразительно посмотрел на Уилла, мысленно сказав ему:

"Я сделал все, как ты сказал, но это не помогло".

Наверное, Уилл каким-то шестым чувством это понял.

- Терпение, - только и ответил он.

Я лег, но заснуть не мог. Одна мысль, что Линди здесь, всего в двух этажах от меня, прогоняла сон. Я ощущал ее ненависть, словно она проникала сквозь вентиляционные каналы, стены и перекрытия. Я не ожидал такого развития событий. Так у нас ничего не получится. Чудовищем я был, чудовищем, скорее всего, и умру.

Глава 6

- Я нашел действенный способ, - сказал мне Уилл.

Это был второй день жизни Линды в нашем доме.

- Какой? - равнодушно спросил я.

- Молчание. Если ты оставишь ее в покое, возможно, она сама выйдет к нам.

- Когда девчонок "оставляешь в покое", они просто теряют к тебе интерес.

"Поэтому ты и живешь один, приятель", - подумал я следом про Уилла.

- А что тебе дали попытки заговорить с ней? - резонно спросил он.

Я был вынужден признать правоту Уилла. Что ж, попробуем молчание. Но Линди еще не видела моего лица, и это меня пугало. Что она скажет, когда увидит?

Несколько дней подряд я хранил молчание. Никаких попыток разговора через дверь. Линди оставалась затворницей в своих комнатах. Я наблюдал за ней через зеркало. Ее привлекали только розы и книги. Я читал те же книги, что и она. Засиживался допоздна, чтобы не отставать от нее.

Когда я уставал читать и книга выпадала у меня из рук, я ложился, но засыпал не сразу. Я чувствовал, как ненависть Линды призраком бродит по ночному дому. Может, я напрасно это затеял? Но гордая девчонка была моей единственной, последней надеждой.

- Я ее недооценивал, - признался я Уиллу.

- Точно.

- Вы того же мнения? - удивился я.

- Мое мнение не изменилось. А вот почему ты, Адриан, вдруг решил, что недооценил эту девочку?

- Я думал, она придет в восторг, поселившись в богатом доме. Сколько одежды я ей накупил! Она ведь из бедной семьи. Я постарался дать ей то, о чем она не решалась даже мечтать. Я думал, драгоценности и прочие штучки, которые так нравятся девчонкам, сделают ее добрее. А ей ничего не нужно.

- Правильно, не нужно, - улыбнулся Уилл. - Ей всего-навсего нужна свобода. Разве ты согласишься променять свободу на золотую клетку?

Я вдруг вспомнил свой разговор с Треем накануне бала. Я говорил тогда, что балы - легализованная форма проституции. Как давно это было.

- Я раньше не встречал людей, которых нельзя купить. Знаете, мне это нравится.

- Пусть это понимание поможет тебе снять заклятие. Я горжусь тобой, Адриан.

"Горжусь тобой".

Никто никогда не говорил мне таких слов. Мне вдруг захотелось обнять Уилла - просто чтобы почувствовать близость другого человека. Но я не отважился. Неизвестно, как к этому отнесся бы Уилл.

Я лег позже обычного. Мне не спалось. Я лежал и слушал звуки старого дома. В одной книге мне встретилась фраза: "Дом укладывался на покой". Но вместе с этими звуками я слышал шаги наверху. Ее шаги? Неужели их слышно через два этажа?

Я встал, поднялся в гостиную второго этажа и на плазменной панели включил канал ESPN . Звук был совсем тихим, чтобы не разбудить Линду. Раньше я бы ограничился трусами, но сейчас я надел рубашку и джинсы. Даже если Линди решила сидеть взаперти, я не хотел, чтобы она случайно увидела мое покрытое шерстью тело. С нее хватит моего лица.

Передача была не ахти, от скуки я уже клевал носом, как вдруг услышал звук открываемой двери. Неужели Линди вышла в коридор? Вряд ли. Наверное, Магде не спится. Или Уиллу. Иногда с ним такое бывает. Однако шаги раздавались как раз надо мной, на третьем этаже. Я заставил себя не глядеть на дверь и сосредоточился на экране. Лучше не пугать ее, если она вдруг сюда заглянет. Я стал ждать.

Это действительно была Линди. Она зашла на кухню. Я услышал, как она моет посуду. Зачем? Понятно: девочка привыкла мыть за собой посуду. Мне хотелось сказать ей, что не нужно делать чужую работу. Магда вымоет. Я сдержался. Потом Линди вошла в гостиную. Еще мгновение, и она меня увидит. Надо ее предупредить.

- Линди, я здесь, смотрю телевизор, - тихо сказал я. - Предупреждаю тебя, чтобы ты не испугалась.

Она не ответила и быстро перевела взгляд на меня. Свет в гостиной исходил только от плазменной панели. И все равно мне захотелось закрыться подушкой, чтобы она не видела моего лица. Я этого не сделал. Рано или поздно ей все равно придется меня увидеть. Я вспомнил слова Кендры.

- Я слышал, как ты спустилась вниз, - сказал я.

Линди стояла лицом ко мне. Она то смотрела на меня, то отводила глаза, потом опять смотрела на меня.

- Так ты действительно чудовище. Мой отец... он говорил... я думала, это чепуха... он такое часто говорит после своих "приходов". Много чепухи. Я думала... Но ты и в самом деле такой... Боже мой! - воскликнула она и отвернулась. - Боже мой!

- Линди, прошу тебя, не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, - сказал я. - Я знаю, какой у меня вид, но я не... Линди, я ничем тебя не обижу.

- Я просто не подумала. Я решила: ты... ну, бывают извращенцы... но когда ты не стал вламываться ко мне и все прочее... Но как такое может быть?

- Я рад, что ты сюда пришла, Линди. - Я старался говорить тихим ровным голосом. - Я очень волновался насчет нашей первой встречи. Вот она и состоялась. Быть может, ты привыкнешь ко мне. Честно говоря, я побаивался: а вдруг ты так и будешь постоянно сидеть в своих комнатах?

- Пришлось выйти. - Она глубоко вдохнула и теперь медленно выдыхала воздух. - По ночам я бродила по дому. Я не могу постоянно находиться взаперти. Чувствую себя зверем в клетке. - Она замолчала, потом прошептала: - Боже мой.

Я старался не обращать внимания на ее нервозность. Своим поведением я хотел доказать ей, что, невзирая на внешность, я не зверь, а человек.

- Тебе понравился обед? - спросил я. - Магда приготовила пикадильо . У нее оно здорово получается.

Я старался не смотреть на Линду, решив, что так ее меньше пугает мое лицо.

- Да, очень вкусно. Замечательное блюдо.

Она не поблагодарила меня. Я и не ждал благодарностей. Какие благодарности от девчонки, которая считает себя узницей?

- Магда потрясающе готовит, - подхватил я, чтобы продолжить беседу.

Я не любил обсуждать еду, но сейчас был готов болтать о чем угодно, лишь бы наш разговор не прерывался.

- Раньше, когда я жил с отцом, он не любил латиноамериканскую кухню. Магда готовила обычные блюда, чаще всего - мясо с картошкой. Но когда он оставил нас здесь, мне было все равно что есть, и Магда начала готовить такие вещи. Наверное, ей они привычнее и получаются лучше.

Кулинарная тема исчерпалась. Я умолк. Зато теперь заговорила Линди.

- Как понимать - "отец оставил вас здесь"? Где же он?

- Я живу с Магдой и Уиллом, - ответил я, по-прежнему глядя в сторону. - Уилл - мой учитель.

Если хочешь, он может заниматься и с тобой.

- Твой личный учитель?

- Ну да. Я же не могу ходить в школу из-за... Вот он и обучает меня на дому.

- В школу? Значит... а сколько тебе лет?

- Шестнадцать. Мы с тобой ровесники.

Это удивило ее. Наверное, до сих пор она думала, что я какой-нибудь извращенец в возрасте.

- Значит, шестнадцать. А где твои родители?

"А твои?" - мысленно спросил ее я. Мы были товарищами по несчастью, от которых отказались их дорогие папочки. Но я не сказал об этом.

Я помнил, что молчание - лучший способ общения.

- Мать бросила меня давно. А отец... остался в нашей старой квартире. Ему невыносимо жить со мной таким. В остальном - он вполне нормальный человек.

Линди кивнула. В ее глазах я увидел жалость. Я не нуждался в жалости. Если она почувствует жалость, то, чего доброго, сочтет меня несчастным уродом, похитившим ее, чтобы силой сделать своей. Решит, что я нечто вроде Призрака Оперы. Но все же жалость лучше, чем ненависть.

- Ты скучаешь по отцу? - спросила она.

Я сказал правду:

- Пытаюсь не скучать. Какой смысл скучать по тем, кто не скучает по тебе? Согласна?

Она кивнула.

- Когда мой отец увяз в наркотиках, мои старшие сестры ушли жить к своим бойфрендам. Я на них очень рассердилась за то, что бросили отца на меня. Но все равно скучаю.

- Понимаю.

Говорить дальше об ее отце было рискованно, и я сменил тему.

- Ты хочешь, чтобы Уилл давал тебе уроки? Мы с ним занимаемся каждый день. Думаю, ты способнее меня. Я не слишком прилежный ученик. Но девочки вообще прилежнее парней. Да ты и сама знаешь.

Она молчала.

- Если хочешь, Уилл будет заниматься с тобой отдельно. Я знаю, ты злишься на меня. У тебя есть полное право злиться.

- Да, злюсь.

- Но я хочу кое-что тебе показать. Может, тогда твоя злость немного утихнет.

- Мне? Показать? - с тревогой спросила она.

Казалось, еще мгновение, и она бросится прочь из гостиной.

- Да ты не бойся! - быстро сказал я. - Ты меня не поняла. Я хочу показать тебе оранжерею. Я ее построил сам, из готовых деталей. Там я выращиваю розы. Тебе нравятся розы? - спросил я, зная, что она обожает розы. - А все началось с Уилла. Он решил, что у меня должно быть какое-то увлечение. Сначала розы росли на открытом воздухе. Но потом стало холодно, и появилась мысль построить оранжерею. Мне больше всего нравятся розы сорта "флорибунда", ползучие. Их еще называют розами прерий. Они не такие пышные, как чайные. У них меньше лепестков. Но зато они не такие капризные и быстро растут. Если сделать хорошую подпорку, они вырастают до десяти футов. Наверное, у меня хорошие подпорки, поскольку они уже доросли до этой высоты.

Я замолчал. Моя речь начинала походить на разговоры зануд, помнящих наизусть результаты бейсбольных матчей или цитирующих "Властелина колец" так, будто хоббит Фродо - их дальний родственник.

- Значит, розы в моих комнатах - из твоей оранжереи? - удивилась Линди. - Ты их сам вырастил?

- Да.

Я попросил Магду, когда желтые розы в комнатах Линды увянут, заменить их белыми - символ чистоты. Впоследствии я надеялся заменить их красными - символ романтической любви.

- Я с удовольствием покажу тебе оранжерею. До сих пор мне было некому дарить розы. Только Магде. Но их много, хватит на всех. Если ты боишься идти туда со мной вдвоем, я попрошу Уилла и Магду. Они пойдут с нами. Я могу попросить Магду присутствовать на занятиях.

Я намеренно не напоминал о том, что сейчас Линди наедине со мной. И все эти дни ее защита была весьма символической: слепой мужчина, довольно пожилая женщина и красивая, но непрочная дверь. Тем не менее с моей стороны не было никаких агрессивных действий. Я надеялся, она это заметила.

- Значит, это твое настоящее лицо? - наконец сказала Линди. - Это не маска, чтобы спрятаться... Похитители часто надевают маски.

Она нервозно рассмеялась.

- Я сам хотел бы, чтобы это была маска. Сейчас я повернусь, и ты сможешь убедиться.

Я повернулся и весь внутренне сжался. Хорошо, что рубашка и джинсы скрывали мое шерстистое тело. Но даже мерцающего света плазменной панели хватало, чтобы испугаться моего облика. Я вспомнил, как Эсмеральда не смогла себя заставить взглянуть на Квазимодо. Я был чудовищем. Чудовищем.

- Если хочешь убедиться, дотронься до моего лица.

- Я тебе верю, - ответила Линди, качая головой.

Сейчас я сидел ближе к ней. Ее глаза двигались то вверх, то вниз, потом остановились на моих когтистых руках. Она кивнула, и я понял: Линди меня жалеет.

- Пожалуй, я тоже буду заниматься с Уиллом, - сказала она. - Попробуем учиться вместе, чтобы не тратить его время. Но если ты очень уж туп и не сможешь поспевать за мной, я предпочту индивидуальные занятия. Вообще-то я привыкла к высокому уровню успеваемости.

Я понимал, что она шутит, хотя в ее шутке была доля правды. Мне хотелось продолжить разговор об оранжерее и спросить Линду, не согласится ли она завтра утром позавтракать вместе со всеми, но я решил не пугать ее таким напором.

- Мы занимаемся в моем кабинете на первом этаже. Окно выходит прямо на оранжерею. Занятия обычно начинаются в девять. Сейчас мы с Уиллом читаем сонеты Шекспира.

- Сонеты?

- Да.

Я стал лихорадочно рыться в памяти, чтобы продекламировать несколько строк. Пристрастившись к чтению, я запомнил наизусть много стихов. Однако сейчас напрочь все забыл. Теперь она поймет, что я действительно тупица.

- Шекспир - это классно, - только и сумел произнести я.

"Да, парень. Хорошо, что даже ты это понимаешь", - произнес мой ехидный внутренний голос.

Однако Линди улыбнулась.

- Да. Я люблю его поэзию и пьесы.

Она вновь нервозно рассмеялась. Может, наша первая встреча успокоила ее? Хотелось бы так думать.

- Пойду лягу, чтобы не проспать занятия, - сказала Линди.

- Спокойной ночи.

Я проводил ее взглядом. Я слушал шаги на лестнице, потом звук открывшейся и закрывшейся двери. И только после этого я дал волю своим звериным инстинктам и пустился в пляс по комнате.

Глава 7

Я проснулся до восхода солнца и сразу же пошел в оранжерею. Убрал опавшие листья, подмел пол, полил кусты. Все это я постарался сделать заблаговременно, чтобы к началу наших занятий земля успела подсохнуть. Мне не хотелось, чтобы Линди видела разбухший от воды грунт (а розы требовали много воды). Я даже вымыл чугунную оранжерейную мебель, хотя она и так была вполне чистой. И потом, в оранжерее было достаточно жарко. Если бы Линди вдруг захотела заниматься там, долго мы бы не высидели. Однако я предусмотрел и такую возможность.

К шести утра все было готово. Ползучие розы я приподнял повыше. Пусть кажется, будто они хотят убежать за пределы оранжереи. Потом я отправился к Уиллу и разбудил его, громко постучав в дверь.

- Она придет, - сообщил я.

- Придет... кто? - заспанным голосом спросил Уилл.

- Тсс! Она может нас услышать. Сегодня Линди тоже будет заниматься.

- Замечательно. Но не сейчас же! Часов через пять, я думаю.

- Через три. Я сказал, что наши занятия начинаются в девять. Но до этого мне нужна ваша помощь.

- Помощь в чем? - не понял все еще не проснувшийся Уилл.

- Вы должны заранее рассказать мне учебный материал.

- Что? Вместо сна? Может, ты забыл, каково учиться, если не выспался? Учить еще тяжелее.

Я опять постучал в дверь.

- Уилл, пожалуйста, откройте. Я не могу говорить через дверь. Линди может услышать.

- Тогда иди и поспи пару часиков. Как тебе такая идея?

- Уилл, ну пожалуйста, - шептал я, как влюбленный на сцене. - Это важно.

Наконец я услышал, как он встал с кровати и добрел до двери. Дверь открылась.

- К чему такая спешка? - недоумевал Уилл.

В сумраке комнаты на полу лежал и сонно щурился на меня Пилот.

- Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас рассказали мне материал нашего сегодняшнего урока.

- Зачем?

- Вы забыли? Линди будет заниматься вместе с нами.

- Ну и прекрасно. Это в девять. А сейчас она еще спит.

- Верно. Но я не хочу, чтобы она считала меня тупицей. Хватит одного уродства. Мне необходимо заранее знать весь материал, который вы будете давать нам на занятии. Тогда я не выставлю себя безнадежным дураком.

- Адриан, будь собой. Все пройдет замечательно.

- Быть собой? Вы забыли, что я чудовище? Я пытался говорить спокойно, но слово "чудовище" выплеснулось из меня вместе с рычанием.

- Поймите, она впервые увидит меня при дневном свете! Она и так больше недели привыкала к новому месту. Мне не хочется показать себя глупцом.

- Ты умный и сообразительный. И ты вполне можешь быть с ней на равных, а не просто повторять услышанное от меня.

- Но в Таттл у нее были очень высокие оценки. Она добилась стипендии, чтобы учиться в нашей школе. Она училась, а я просто высиживал уроки. Мне не нужно было лезть из кожи вон, поскольку за мое обучение платил отец.

- С тех пор, Адриан, ты изменился. Я мог бы подыграть тебе, задавая вопросы полегче. Только сомневаюсь, что тебе это нужно. Ты смышленый парень.

- Вы так говорите, потому что вам хочется еще поспать!

- Мне действительно очень хочется поспать. Но я сказал это не для того, чтобы отвязаться.

Он потянул за ручку двери.

- А вы знаете, что сказала мне ведьма? Если я сумею снять заклятие, она вернет вам зрение.

Уилл остановился.

- Да. Вы были очень добры ко мне, и мне захотелось вам помочь.

- Спасибо, Адриан.

- Теперь вы понимаете, насколько мне важно добиться успеха? Дайте мне хоть какую-то подсказку, чтобы я сумел подготовиться. Знаете, что она мне вчера сказала? Если я окажусь тупицей, она будет заниматься с вами индивидуально. Вам нужна двойная работа?

Как ни странно, этот аргумент на Уилла подействовал, и он ответил:

- Хорошо. Прочитай внимательно пятьдесят четвертый сонет. Думаю, он тебе понравится.

- Спасибо.

- Но учти, Адриан: иногда нужно позволить и Линде проявить свой ум.

С этими словами он закрыл дверь.


Готовясь к приходу Линды, я поставил свой стул возле стеклянных дверей, выходящих в сад. Я целых полчаса прикидывал, где мне лучше сесть. Если на фоне роз, не будут ли они подчеркивать мое уродство? Но должно же быть в комнате что-то красивое, и раз я не тяну на красавца, нечего загораживать собой цветы. На дворе стоял июль, но я надел синюю рубашку с длинными рукавами (консервативный стиль от Ральфа Лорена), джинсы и спортивные туфли с носками. Чудовище-старшеклассник. В руке у меня был сборник сонетов Шекспира, и я в двадцатый раз перечитывал пятьдесят четвертый сонет. В качестве музыкального фона я выбрал "Времена года" Вивальди.

Стук в дверь мгновенно разрушил эту идиллию. Уилл еще не пришел, поэтому мне придется встать и явить перед Линдой свою уродливо-романтическую внешность. Но еще глупее было заставлять ее ждать. И потому я поспешил к двери, но не распахнул ее, а открыл с медленной торжественностью.

Сейчас, в ярком свете утра, я еще отчетливее видел, как Линди старается не смотреть на меня. Возможных причин было две: либо ее отталкивает моя звериная внешность, либо она считает невежливым глазеть на человека. Я не сомневался, что ее ненависть сменилась жалостью. Но как мне превратить эту жалость в любовь?

- Спасибо, что пришла, - сказал я, жестом приглашая Линду в комнату, но не смея до нее дотронуться. - Я поставил наши стулья у оранжереи.

Я хлопотал так, будто собирался принимать у себя королеву, а не разбирать сонеты Шекспира в обществе рыжей веснушчатой девчонки. В прежней жизни я бы палец о палец не ударил. Тогда я считал: достаточно, если я обратил на девчонку внимание.

Линди остановилась у стеклянных дверей.

- Ой, какая красота! А можно туда выйти?

- Конечно.

Я тут же протянул руку и открыл дверь.

- Прошу. Я еще никому не показывал свою оранжерею. Здесь бывали только Уилл и Магда. Я надеялся...

Я не договорил. Линди вышла в сад. Музыка Вивальди окутывала ее прозрачным покрывалом. Эта часть называлась "Весна". Линди ходила среди цветов под звуки скрипок.

- Как чудесно! Какой аромат! В твоем доме - такая роскошь!

- И в твоем тоже. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь.

- Я люблю сады. После школы я часто приходила в Центральный парк, на Земляничные поля . Садилась на скамейку и читала. Час за часом. Я не торопилась возвращаться домой.

- Я бы тоже сейчас с удовольствием там оказался. В Интернете я видел это место.

Раньше я много раз торопливо проходил мимо, не поворачивая головы. Сейчас я жаждал туда попасть, но не мог.

Линди склонилась над керамическим горшком с миниатюрными розами.

- Какая прелесть.

- Наверное, девушки предпочитают маленькие цветки. Мне нравятся ползучие розы. Они всегда тянутся к свету.

- И они тоже красивые.

- А вот этот куст... - Я склонился над кустом, посаженным неделю назад. - Розы этого сорта называются "Маленькая Линди".

- У всех твоих роз есть имена? - Линди не скрывала удивления.

- Не я их называл, - со смехом ответил я. - У садоводов принято давать имена выведенным сортам. И вот этот сорт кто-то назвал "Маленькой Линдой".

- Какие совершенные, какие хрупкие лепестки. Линди потянулась к цветку, и ее рука случайно коснулась моей. Меня словно током ударило.

- На вид хрупкие, но очень сильные, - сказал я, поспешно отводя руку. - Они более стойкие, чем многие сорта чайных роз. Хочешь, я срежу тебе несколько штук? Поставишь у себя.

- Грех срезать такую красоту. Быть может... Она замолчала, гладя пальцами лепестки.

- Что ты хотела сказать?

- Быть может, я снова приду полюбоваться на них.

"Она сказала, что придет полюбоваться на розы! Быть может".

В это время в комнату вошел Уилл.

- Угадайте, кто здесь кроме нас? - спросил я его, словно и не было нашего утреннего разговора. - Линди. Она согласилась заниматься вместе со мной.

- Замечательно, - подыграл он. - Добро пожаловать, Линди. Надеюсь, с твоим появлением процесс учебы оживится. А то заниматься с одним Адрианом как-то скучновато.

- Конечно. Хорошему педагогу нужна хорошая аудитория, - сказал я.

Дальше я услышал то, что и ожидал услышать.

- Сегодня мы поговорим о сонетах Шекспира. Я думал, с какого начать, и выбрал пятьдесят четвертый.

- Линди, ты принесла сборник сонетов? - спросил я.

Она покачала головой.

- Тогда мы подождем, пока ты сходишь за ним. Правда, Уилл? Или воспользуемся одним на двоих.

Она по-прежнему смотрела на оранжерею.

- Конечно, одним на двоих. Зачем тратить время? Свой я принесу завтра.

Она сказала: "Завтра"!

- Хорошо, не будем тратить время.

Я раскрыл сборник на пятьдесят четвертом сонете и подвинул книжку так, чтобы она оказалась ближе к Линде. Я не хотел, чтобы она сочла это поводом сесть с нею рядом. И все-таки нельзя пользоваться одной книгой, сидя порознь. Я подвинулся к Линде. Если я вдруг коснусь ее, это будет выглядеть как случайность.

- Адриан, может, прочтешь нам сонет? - Предложил Уилл.

Он старался мне помочь. Раньше преподаватели всегда хвалили мое чтение. И этот сонет я прочел вслух столько раз, готовясь к сегодняшнему уроку.

- Да, - коротко ответил я и начал читать.

Прекрасное прекрасней во сто крат,
Увенчанное правдой драгоценной
Мы в нежных розах ценим аромат,
В их пурпуре живущий сокровенно.

Наедине у меня получалось довольно гладко. Сейчас, сидя рядом с Линдой, я запнулся на словах "прекрасней во сто крат". Меня прошиб пот, но я продолжал читать.

Пусть у цветов, где свил гнездо порок,
И стебель, и шипы, и листья те же,
И так же пурпур лепестков глубок,
И тот же венчик, что у розы свежей, -
Они цветут, не радуя сердец,
И вянут, отравляя нам дыханье.
A y душистых роз иной конец:
Их душу перельют в благоуханье.
Когда погаснет блеск очей твоих,
Вся прелесть правды перельется в стих.

Закончив читать, я сразу же взглянул на Линду. Она смотрела не на меня. Она опять смотрела на розы в оранжерее. На мои розы. Была ли красота роз своеобразной компенсацией моего уродства?

- Адриан! - окликнул меня Уилл.

Похоже, он обращался ко мне во второй, если не в третий раз.

- Извините, я находился под впечатлением сонета, - неуклюже соврал я.

- Тогда, думаю, ты легко ответишь на мой вопрос. Что в этом сонете символизирует роза?

Я столько раз читал пятьдесят четвертый сонет и вроде бы знал ответ. Но мне почему-то расхотелось блистать умом. Пусть это сделает Линди.

- Роза?

Я глуповато улыбнулся и сделал вид, что раздумываю.

- А как ты думаешь, Линди? - спросил Уилл, явно удивившись такому повороту.

- Мне кажется, роза символизирует правду. Аромат розы, о котором пишет Шекспир, это ее внутренняя красота. И аромат порою сохраняется после того, когда роза увядает.

Сам не зная зачем, я вдруг задал Уиллу вопрос, который вполне мог бы задать потом:

- Уилл, я не понял одно место. Шекспир пишет о розе, и вдруг:

"Пусть у цветов, где свил гнездо порок, и стебель, и шипы, и листья те же".

О каких цветах речь?

- Ты бы это понял, если бы не поленился прочесть комментарии к сонетам. Есть такие цветы, их называют "собачьими розами". Внешне они похожи на настоящие розы, но совершенно лишены запаха.

- То есть, если продолжать рассуждение Линды, у них нет внутренней красоты. Они пустышки, не оставляющие после себя ничего. А внутренняя красота вечна, как аромат розы.

Линди одобрительно посмотрела на меня. Значит, я не показался ей тупицей!

- Адриан, тебе ли не знать, что аромат розы не вечен? - спросил Уилл. - Засохшие лепестки довольно скоро перестают пахнуть.

- Однажды мне подарили розу, - сказала Линди. - Я положила ее между книжными страницами. Увы, аромат быстро исчез.

Меня снова бросило в пот. Я очень хорошо знал, о какой розе она говорит.

Утро прошло быстро, и хотя я совсем не готовился к другим предметам, мне удалось не выглядеть перед Линдой совершенным пнем. Но я старался отвечать так, чтобы ее ответы были умнее моих. В общем-то, это оказалось несложно.

В половине первого Уилл прервал занятия и спросил:

- Линди, а как насчет ланча в нашем обществе?

Я был рад, что этот вопрос задал он, а не я. Я затаил дыхание. Думаю, Уилл тоже.

- Что-то вроде школьной столовой? - спросила Линди. - Да, после таких уроков я проголодалась.

Только не думайте, что здесь я пустил это дело на самотек! После утреннего разговора с Уиллом я отправился будить Магду. В отличие от него она не стала ворчать, а сразу спросила, что приготовить. Я попросил ее не делать никаких супов, салатов и вообще никаких блюд, которые трудно брать моими когтистыми руками. Линди не должна видеть, что я ем как зверь. К счастью, Магда оказалась на высоте. Ланч прошел без неприятных случайностей, а потом мы продолжили занятия.

Вечером, лежа в постели, я вспоминал момент, когда ее рука коснулась моей. Неужели я когда-нибудь смогу просто взять ее за руку? И неужели когда-нибудь она сама коснется моей руки? Я изо всех сил пытался это представить, но у меня не хватало фантазии.


Часть 3. Замок Часть 4. Вор в саду Часть 5.
Прошла осень.
А за нею зима.
Главы 1-5